публикации

Ленина сожрали, небоскребы снесли

11 сентября в искусстве началась новая эра

В окружении ковров с видами Кремля и Красной площади на высоком подиуме, отгороженном от зрителей блестящими металлическими столбиками, соединенными алыми бархатными лентами, лежал Владимир Ильич Ленин. Он был сделан из превосходного бисквита в натуральную величину и весил 80 килограммов. Ильича украшали 250 кремовых розочек. Несмотря на прохладный весенний вечер, боясь, что испортится, в тесто не положили яиц. Под торжественную музыку гости вернисажа проходили мимо подиума и получали из рук официантов по куску Ильича на тарелочке с вилочкой. А организатором "каннибальского" десерта выступал владелец галереи наивного искусства "Дар" Сергей ТАРАБАРОВ с художниками Борисом Прудниковым, Юрием Фесенко и Юрием Шабельниковым.

- Сергей, зачем вы съели Ленина?

- Во-первых, вкусно. Торт для советского человека всегда праздник. Он ест торт, когда уже всего наелся. А во-вторых, мы создали художественную ситуацию, при которой каждый ее участник мог попробовать "выдавить из себя Ленина".

- Не было опасений, что такой десерт будет воспринят публикой как кощунство?

- Были. Поэтому я посоветовался с самыми разными людьми, главными редакторами СМИ, историками, философами и даже двумя священниками. Журналисты сказали, что в рейтинге предпочтений читателей (акция прошла в марте 98-го) Ленин занимает 99-ю строчку, поэтому громкого шума ожидать не стоит. Прошло полгода. Страсти улеглись, а мы остались известны как "те самые, которые Ленина съели".

- До сих пор многие не понимают, что такое художественная галерея и зачем она нужна. Пустует помещение в центре Москвы. Висят какие-то картины. Может, там деньги отмывают?

- В начале 90-х я знал пару московских галерей, которые действительно выполняли функции стиральных машин. Тогда часть средств в уставной капитал вновь создаваемого банка можно было вносить не деньгами. Поэтому покупались картины, причем очень дешево, и с помощью коррумпированных чиновников из Минкульта оценивались очень дорого. В результате экономилось 20% уставного капитала банка.

- Сколько галерей в Москве?

- Мне кажется, что не больше 150. галереи, как грибы. Одни срезают, другие появляются. Факт регулярного исчезновения галерей говорит о том, что бизнес не особо доходен.

- Как я понимаю, вы прибедняетесь?

- Большинство людей, в том числе и друзья, считают, что когда мы говорим о денежных трудностях, то откровенно врем. На самом же деле у нас в кустах стоит белый "мерседес", а по вечерам, обдурив за день художников и клиентов, мы уезжаем кутить в загородный особняк. Я действительно уезжаю каждый вечер в Переделкино, где мы с женой снимаем более чем скромную дачу, но на электричке. И не кутить, а потому, что снимать дачу сегодня дешевле, чем квартиру в Москве. Да и спится на свежем воздухе лучше. Скажу честно, если галерист становится состоятельным, то не благодаря торговле картинами. Он может зарабатывать дизайнерскими разработками, выполнять политические заказы или заниматься издательской деятельностью. За сравнительно редким исключением чисто галерейное дело остается  уделом жен, любовниц и дочерей, которые деньги берут не у клиентов, а в тумбочке, куда их положил муж, любовник или папа.

- А ведь мы хотим иметь артрынок. как на Западе.

- Какой там Запад. Ни одна из галерей никогда не объявляет истинных коммерческих результатов своей деятельности. Иначе она просто закроется. Доходы с галерейного бизнеса не настолько высоки, чтобы еще и налоги платить. Большинство галерей в Москве зарегистрированы как некоммерческие организации, благодаря чему они имеют право платить аренду раз в 8 - 10 меньше, чем такой же по площади магазин. Но даже такая аренда весьма ощутима. Я уж не говорю о том, что у нас любые выплаты наличными приравниваются к заработной плате, и на них начисляется 50% налогов. У нас галерейный бизнес не только не прозрачен - он наглухо закрыт от кого бы то ни было.

- Как ведут себя по отношению к галереям бандиты?

- Иногда картины покупают. Насколько я знаю, галереи за очень редким исключением не имеют проблем с мафией, кроме тех, которые занимаются антиквариатом. Но торговля антиквариатом криминализирована во всем мире, поскольку, с одной стороны, есть возможности для отмыва денег, а с другой - все еще очень много лохов не знают истинной цены доставшегося от бабушек старья. У антикваров обычно есть крыша, а у галерей нет, так как с них взять нечего.

- Зато сами галереи частенько обманывают художников.

- Что правда, то правда. Любого участника современного артрынка хоть раз, да кинули. Когда рухнул железный занавес, оказалось, что на Западе, как и у нас, если есть возможность кинуть лоха, то его обязательно кинут. Есть разные способы. Иногда, забирая у местного художника картины на выставку, например, в Нью-Йорке, в десятистраничный договор "забывают" вставить указание, в какой географической точке художнику следует возвратить его работы. В результате ему приходится выбирать - ехать за картинами в Нью-Йорк или избавиться от них по дешевке, пока дают хоть что-то. Или вариант чуть сложнее, но "честнее". Галерея долго "не может" продать картины, взятые на комиссию. А потом по договоренности с художником отдает с огромной скидкой неожиданно появившемуся благодетелю. Тот их благополучно продает, а деньги делятся пополам. Многие наши сегодняшние мэтры в начале 90-х ездили работать на Запад просто "за харчи", то есть им оплачивали дорогу, кормили, изредка поили, покупали краски. Все написанные там за 3 - 4 месяца работы оставались "благодетелю". некоторые до сих пор так ездят. Что касается "здесь и сейчас", то да, обманывают, но не все и не всегда, хотя есть очень одиозные фигуры даже среди известных и уважаемых галеристов. Не буду называть их имен, художники их и так знают. С другой стороны, несмотря на заключенный договор, почти каждый художник, как неверная жена, так и норовит сходить на сторону.

- Но ваши-то "наивные" художники, наверное, и люди наивные?

- Но у наивного художника есть жена или муж, которые заранее видят во мне жулика. Они уверены, что за работами их родственников выстраиваются очереди, хотя все их картины годами лежат у меня в запаснике, представляя чисто научный интерес. Тем не менее, они каждый раз назначают неподъемные цены, а потом удивляются, почему я их не раскручиваю. Вообще до сих пор самое загадочное - цена на произведение. Например, в США художник получает от 10 до 90% от цены в зависимости от раскрученности. У нас обычно цена делится между художником и галереей пополам. А учитывая аренду и прочие расходы, галерист иногда получает в лучшем случае 5% от проданной картины. То есть меньше, чем посредник, который привел покупателя. Я почти не знаю случаев, когда художник, несмотря на договор с ним, при первом удобном случае не пошел бы на прямой контакт с покупателем, минуя галерею.

- Кто покупает картины?

- Многие художники думают (особенно родственники художников), что их картины покупают. На самом деле их работы продают. И 90% клиентов приобрели картину не потому, что пришли, увидели и купили, а потому, что ее им продали. А какую покупателю рассказали легенду - другое дело. Однажды ко мне привели клиента, которому нужно было в комнате отдыха закрыть дверцу встроенного сейфа. К сожалению, картины подходящего размера не нашлось. Был и такой, который выразился без затей, что для нового дома ему нужен Кандинский, Матисс и Шагал. Не знаю, какого «кандинского» ему в конечном итоге втюхали. Таких уверенных, крутых и богатых чаще всего надувают, причем весьма успешно. Сложно сказать, где больше фальшивых работ - в России или на Западе. Например, Зверев как художник умер из-за того, что его подделывали все, кому не лень. Весь Арбат в свое время был завален якобы Зверевым.

- Кто покупает наивное искусство?

- Представители дипкорпуса и шефы бюро зарубежных СМИ. Для них картина наивного художника - что-то вроде дорогого сувенира. У некоторых из них сложились неплохие коллекции. Еще иностранные граждане интеллигентных профессий. Они по сравнению с гражданами российскими получают неплохие зарплаты и настолько продвинуты, что знают, что такое наивное искусство. Покупателей-соотечественников я люблю больше всех. Часто они становятся друзьями. Нельзя не любить человека, который, несмотря на годы, проведенные в советской школе, платит несколько сотен или тысяч долларов за картину, то есть вещь практически не нужную, ну разве что пятно на обоях прикрыть.

- Как вы стали галеристом?

- Как коллекционер я состоялся в 1989 году, когда за 25 рублей купил своего первого художника-самоучку в городе Кимры на Волге. А галеристом стал чуть позже, когда одну из купленных мною картин приобрел за очень приличные деньги известный московский художник.

- То есть в искусстве вас привлекают только деньги?

- Деньги от продажи искусства меня интересуют постольку, поскольку я могу их использовать для наших с женой проектов. Недавно мы учредили Российский музей наивного искусства, чтобы действительно создать такой музей в виде просторного помещения с постоянной коллекцией. Другая наша забота - международный конкурс детского сочинения и рисунка "Здравствуй, Север!", к которому нам уже удалось привлечь Министерство труда, Союз журналистов и газету "Полярный круг". На такие проекты уходят все свободное время и деньги.

- А ваше увлечение политикой уже прошло? Я имею в виду вашу дружбу с "Яблоком"?

- Начиная с 91-го года в стране проходили непрерывные выборы. Все живые деньги находились в предвыборных штабах, и получить их можно было только через связь с той или иной политической силой. На таких связях поднялось много художников, а галерист Марат Гельман, работая сначала на Лебедя, а потом на Ельцина и Чубайса, стал профессиональным пиарщиком и, говорят, даже разбогател. Тогда у нас женой возникло несколько выставочных проектов, один из которых понравился "Яблоку". С нашей стороны имел место жест симпатии - мол, есть в Думе одна фракция, которой не стыдно симпатизировать интеллигентному человеку. Тем не менее некоторые наши "друзья" до сих пор уверены, что деньги нам дает партия, но у "Яблока" не так много денег, чтобы оплачивать чьи-то художества. Вообще у нас две галереи профессионально работали с политическими проектами - наша "Дар" и галерея Гельмана. Но Гельман сделал из такого сотрудничества бизнес и сейчас известен уже не как галерист, а как специалист по черному политическому пиару. А после 2000 года наступило затишье, галеристы политических проектов не выдумывают, художники тоже не несут ничего радикального и политически актуального. И вообще после 11 сентября актуальное искусство умерло. После такого перформанса, какой состоялся в Нью-Йорке, делать что-либо в духе Кулика, Бренера или Гельмана просто смешно. Но свято место пусто не бывает. Актуальное искусство умерло - значит да здравствует террор-арт!

Беседовала Дарья Молостнова